кандидат исторических наук, старший научный сотрудник
This study interrogates the institution of imperial citizenship as a historically sedimented and juridically ambivalent construct, situated at the intersection of law, identity, and imperial governance. Employing the analytical lens of historical institutionalism, it examines the Ottoman Empire, tracing how path-dependent trajectories, critical junctures, and feedback mechanisms gave rise to a dual logic of imperial rule: the codification of differentiated citizenship and the preservation of communal autonomy through legal pluralism. The Ottoman Nationality Law of 1869 serves as a focal point, representing an attempt to redefine subjecthood from confessional allegiance to secular legal membership. Citizenship thus functioned not merely as a legal status but as a colonial apparatus for segmenting populations, regulating allegiance, and constraining political agency. The analysis contends that imperial citizenship in its Ottoman incarnation cannot be understood through the liberal idiom of universal rights, but rather as a mode of governance structured through asymmetry, legal ambiguity, and communal stratification. The institutional legacies of these arrangements – marked by legal pluralism, differential inclusion, and identity-based governance – continue to reverberate within post-imperial polities. Ultimately, imperial citizenship reveals itself less as a neutral legal category than as a historically contingent artifice of rule: simultaneously integrative and exclusionary; universalist in rhetoric, yet particularist in practice.
В настоящем исследовании институция имперского гражданства рассматривается как исторически многослойная структура, опосредующая формирование политической идентичности, лояльности и коммунитарной сегментации в условиях асимметричных правовых режимов. Опираясь на методологию исторического институционализма, автор анализирует, каким образом Османская империя кодифицировала политическую принадлежность посредством двойственной логики: юридической формализации гражданства и институционализации общинной автономии. Особое внимание уделяется Закону об османском гражданстве 1869 г. как критическому поворотному моменту, ознаменовавшему попытку преодоления религиозной модели принадлежности. Исследование показывает, что институциональные конфигурации, закрепленные механизмами «обратной связи» и «эффектом колеи», оказали долговременное влияние не только на практики включения и исключения, но и на постимперские траектории развития государственности, национализма и правового регулирования гражданства. Имперское гражданство предстает как гибридная и амбивалентная конструкция: формально универсалистская, но фактически стратифицированная; юридически кодифицированная, но структурно коммунитарная. Его историческое наследие продолжает структурировать политическое членство и юридическую субъектность в постимперских обществах.