Ph.D. in History, Senior Researcher
кандидат исторических наук, старший научный сотрудник отдела новой и новейшей истории
This article examines popular uprisings in Piedmont during the French occupation between 1797 and 1801, analysing how the lower social strata challenged the state’s monopoly on violence. It offers a new interpretative framework for understanding well-known revolts in Acqui, Asti, Mondovi, and other Piedmontese towns. Political developments in late eighteenth-century Piedmont unfolded under abnormal conditions marked by economic crisis and social dislocation. The collective violence of the rural and urban poor emerged as a means of restoring perceived social justice and resolving localised socio-political conflicts. During the uprisings, participants often assumed the right to exercise coercive power, creating temporary and authoritarian local centres of authority that rivalled the state. Patterns of collective violence spread rapidly and independently of rebel tactics, and targeted both French occupiers and local political activists — particularly Jacobins. The intensity of popular violence peaked between 1799 and 1801, reflecting the cumulative pressures of social and religious grievances. By 1800–1801, the scope of violence had broadened to include not only political intermediaries but also agents of the Turin administration itself. These episodes reveal the emergence, in Piedmont, of a new form of anti-state protest — one that preceded the full integration of the region into the imperial hierarchy of the Napoleonic state. The study combines historical and sociological approaches to illuminate how collective violence shaped the local experience of revolution and occupation in northern Italy.
Анализ народных восстаний в Пьемонте в период французской оккупации в 1797–1801 гг. выполнен с учетом методов изучения коллективного насилия, разработанных Т. Гарром, Ч. Тилли и Р. Коллинзом. Во-первых, политические процессы в Пьемонте 1790-х годов протекали аномально, они осложнялись экономическим кризисом и коллективное насилие со стороны социальных низов было вызвано желанием восстановить социальную справедливость и разрешить локальные конфликты социального и политического характера. Внутри социальных страт уже сформировались группы, которые находились друг с другом в состоянии перманентного конфликта. Во-вторых, в моменты восстаний их участники часто присваивали право на насилие. В локальных ситуациях такое насилие имело авторитарный характер, поскольку протестующие группы, как правило, формировали альтернативные государству центры власти на местах. В-третьих, паттерны коллективного насилия в ходе восстаний передавались в ускоренном темпе, и происходило это независимо от тактики восставших. Особую жестокость бунтующие группы проявляли по отношению к французам и местным политическим активистам («якобинцам»). В-четвертых, уровень насилия со стороны социальных низов в фазах наивысшего подъема восстаний, в июле 1797 г., был сравнительно низким, а в мае 1799 г. более высоким, так как стереотипизация образа врага — «якобинца» — для восставшего крестьянства и горожан в мае 1799 г. была максимальной. В 1800–1801 гг. социальные и религиозные причины восстаний также сочетались, но насилие было разнонаправленным: оно обращалось одновременно и против слабого противника — провинциальных активистов, и против ординарных агентов власти — представителей туринского правительства. Новый для Пьемонта тип протеста, против государственного аппарата в целом, таким образом, сформировался здесь ранее, чем этот аппарат был реформирован по французскому образцу и интегрирован в имперскую иерархию наполеоновского государства.